Сергей Донатович Довлатов - отрывки
(03.09.1941 - 24.08.1990)

Dowlatow   Звоню в редакцию. Подходит Туронок.
  - Слушаю вас... Туронок.
  - Генрих Францевич, только что родился мальчик.
  - В чем дело? Кто говорит?
  - Это Довлатов. Из родильного дома. Вы мне задание дали...
  - А, помню, помню.
  - Так вот, родился мальчик. Большой, здоровый... Пятьдесят восемь сантиметров. Вес - четыре двести... Отец - эфиоп.
  Возникла тягостная пауза.
  - Не понял, - сказал Туронок.
  - Эфиоп, - говорю, - родом из Эфиопии... Учится здесь... Марксист, - зачем-то добавил я.
  - Вы пьяны? - резко спросил Туронок.
  - Откуда?! Я же на задании.
  - На задании... Когда вас это останавливало?! Кто в декабре облевал районный партактив?..
  - Генрих Францевич, мне неловко подолгу занимать телефон... Только что родился мальчик. Его отец - дружественный нам эфиоп.
  - Вы хотите сказать - черный?
  - Шоколадный.
  - То есть - негр?
  - Естественно.
  - Что же тут естественного?
  - По-вашему, эфиоп не человек?
  - Довлатов, - исполненным муки голосом произнес Туронок, - Довлатов, я вас уволю...
Dowlatow  Ich rufe in der Redaktion an. Turonok ist dran.
  "Ja bitte... Turonok."
  "Genrich Franzewitsch, gerade ist ein Junge geboren."
  "Worum geht's? Wer ist da?"
  "Hier ist Dowlatow. Aus der Geburtsklinik. Sie haben mir den Auftrag gegeben..."
  "Ah, ich weiß, ich weiß."
  "Ja also, ein Junge ist geboren. Groß, gesund... Achtundfünfzig Zentimeter. Gewicht vier Kilo zweihundert Gramm. Der Vater ist Äthiopier."
 Es entstand eine unangenehme Pause.
  "Ich habe nicht verstanden", sagte Turonok.
  "Ein Äthiopier", sage ich, "aus Äthiopien... er studiert hier... er ist Marxist", fügte ich aus irgendeinem Grund hinzu.
  "Sind Sie betrunken?" fragte Turonok schroff.
  "Wieso? Ich habe einen Auftrag."
  "Einen Auftrag... wann hat Sie das gehindert?! Wer hat im Dezember das Bezirksparteiaktiv vollgekotzt?"
  "Genrich Franzewitsch, es ist mir unangenehm, das Telefon so lange zu blockieren... Gerade ist ein Junge geboren. Sein Vater ist ein uns befreundeter Äthiopier."
  "Sie wollen sagen, ein Schwarzer?"
  "Schokoladenbraun."
  "Das heißt, ein Neger?"
  "Natürlich."
  "Was ist daran natürlich?"
  "Finden Sie, ein Äthiopier ist kein Mensch?"
  "Dowlatow", sagte Turonok mit zerquälter Stimme. "Dowlatow, ich entlasse Sie..."

[Übersetzt von Gabriele Leupold]

Dowlatow  I called the office. Turonok came to the phone.
  "Yes? Turonok speaking."
  "Henry Franzovich, a little boy has just been born."
  "What? Who is this?"
  "It's Dovlatov. From the maternity hospital. You gave me an assignment."
  "Oh, yes. I remember."
  "Well, a little boy has been born. Big, healthy. Fifty-eight centimetres. Four kilos two hundred grams. The father is Ethiopian . . ."
 An uneasy silence.
  "I don't understand," Turonok said.
  "An Ethiopian. He comes from Ethiopia. He's a student here," I said. "A Marxist," I added for some reason.
  "Are you drunk?" Turonok asked sharply.
  "How can you say that? I'm on assignment."
  "On assignment. When did that ever stop you? Who vomited all over the Regional Party Headquarters last December?"
  "Henry Franzovich, I can't tie up the line for long. A little boy has just been born. His father belongs to a friendly nation."
  "You mean to say he's black?"
  "More like chocolate."
  "That is, a Negro?"
  "Naturally."
  "What is there natural about this?"
  "Isn't an Ethiopian a human being?"
  "Dovlatov," Turonok said, in a voice choked with torment, "Dovlatov, I'll fire you ..."

[Translated by Anne Frydman]

1999 - 2012   •      Последнее обновление 04.06.2012